​«Если б я там был один, то, наверное, умер»

Фронтовик, участник Курской битвы Исаак Семенович Ланцман отмечает юбилей

Снимок времен войны


Сегодня, 12 июля, 75 лет назад, далеко от города нашенского, начавшись несколькими днями раньше, бушевало одно из крупнейших сражений в истории человечества, известное как Курская битва, или битва на Курской дуге.  Завтра, 13 июля 1943-го, участнику той битвы, сержанту 670-й отдельной роты радиосвязи 250 стрелковой дивизии Исааку Ланцману исполнилось 20 лет. 

А вчера, 11 июля 1943-го, как и каждый день этой смертоносной летней страды, шел бой. Радист Ланцман (сослуживцы по простоте звали его Сашкой), обнимая родную радиостанцию, как будто так можно было уберечь ее от вражеских минометов и авиабомб, держал связь по вертикали — со штабом армии, полками, батальонами, ротами — и по горизонтали — с такими же стрелковыми дивизиями, как 250-я. Мина прилетела-таки злобным осколком, но прошила не станцию, а подошву сашкиного трофейного сапога. Вскрыв ножную артерию — кровь фонтаном хлестанула из дырки в сапоге, минный осколок раздробил на мелкие кусочки кости левой стопы и голеностоп.

Боец чудом выжил. И пережил страну-победителя — Советский Союз. Завтра, 13 июля 2018-го, Исаак Шимонович (или Семенович) Ланцман, наш земляк и славный фронтовик, отметит свое 95-летие.

Мы с ним виделись накануне. Подробно поговорили — и о войне, и о мире. Он назначил мне встречу в городском Совете ветеранов, куда и прибыл обычным для себя путем — сперва общественным транспортом (автобусом с Луговой
на Первую Речку), потом, опираясь на палочку, пешочком от остановки и до совета.

Проговорили мы с ним два с лишним часа. Когда, прощаясь, предложила его подвезти (машина, без проблем), решительно отказался: «Ни в коем случае, сам доберусь!»

Такие, как он, драгоценные наши деды — они всегда все сами. Сами победили в проклятой войне. Сами сделали свою судьбу. Сами, будто, как в песне, не старея душой, достойно живут среди нас. И, кстати, сами могут обо всем рассказать. Остается включить диктофон и внимательно слушать…

— Шимонович я или Семенович? Смотрите, вот почетные грамоты от города. В одной написали «Шимонович», в другой — «Семенович». Получается, я, нет, мой отец в двух лицах.

Я еврей. Когда в сентябре 1941-го попал в армию… Дело было под Казанью, в учебке, где нас, вчерашних школьников, добровольцев, обучали радиоделу. В лесу огромная землянка на триста человек. Внутри в три яруса нары из горбыля. Знаете, что такое горбыль? Ну да, доска неструганая. Занимались мы в поле. Там стога стояли. Надергаешь сена, постелишь на нары — снизу не поддувает, пять баллов. А сверху шинель. Утром проснулся, а твой «матрац» уже под соседом — тот себе сено перетянул...

Однажды в учебке погас свет. И вдруг в полной темноте крик: «Бей жидов, спасай Россию!» Не выдержал, пошел на голос. Сделал темную. Вроде как я рассчитался. Единственный случай такой в моей жизни. Потому и запомнился.

Когда нас отправляли на фронт, выдали английские ботинки, подошва — прессованный картон. Наша 250-я дивизия принимала тогда участие в операции по окружению 16-й немецкой армии в районе Демянска — это Северо-Западный фронт, на стыке Калининской, Калининградской и Псковской областей. Шли по болотам, прокладывали лаги. Машин не было. Все имущество, вооружение перевозили на лошадях. Брички, двуколки.

Я пришел с пополнением, когда уже Калинин освободили. Бои были каждый день, мы наступали, теснили. Я там не был на передовой. Что такое прямое столкновение с противником, узнал позже. Страшно было, когда два-три десятка немецких самолетов летели бомбить по нашим тылам, чтоб прорвать окружение. У них, у немцев, все по расписанию. Сегодня обстрел. Завтра, можно заметить по часам, будет в это же время.

В непогоду, в слякоть английские ботинки служили недолго. Намокли, разбухли, растрепались. Ну, и мы старались добывать себе сапоги. Проявляли инициативу, солдатскую находчивость. У нас в дивизии была разведрота. Разведчики приводили «языков». Конечно, их раздевали, разували, чтоб форму использовать потом против них же, немцев. У наших разведчиков сапоги были отличные, с немецких офицеров. А тут приводят рядового, но сапоги у него нормальные, хорошие сапоги. Широкое голенище. На подошве гвозди со шляпками, так что они были крепкие и стучали. Меня это устраивало. И я их выменял. На что? Каждый старался иметь фонарик. С электричеством на фронте туго. А у меня к радиостанции полагались БАСы — батареи аккумуляторные сухие. Мы их разбирали, элементы вставляли в карманный фонарик, и он работал. Запасное питание у нас было, и мы всех снабжали — штаб, медсанбат, разведчиков. Да, да, бартер: ты мне — я тебе.

Так что, когда нашу потрепанную дивизию перебросили в район Курска, Орла, я уже был в хороших трофейных сапогах.

Здесь мы столкнулись с противником лоб в лоб. Местность — равнина. Спрятаться негде. Ничего капитального не строили. Ни дотов, ни дзотов, ни землянок. Только временные укрепления. Траншеи, окопы, и все. Все было нацелено на продвижение. Почему-то командование было уверено, что сломим. И с 5 июля — беспрерывные бои. Авиация отбомбилась, потом артиллерия, за ней танки, за ними пехота…

Радиостанция — приемник и питание, 35 кг, тяжелое все это. Мы все носили на плечах, плюс скатка (шинель), лопатка, вещмешок. Как ишаки были нагружены. Связь держали круглосуточно. Техника советская, абсолютно надежная, ни разу не подводила. Сутки сидели посменно — начальник радиостанции сержант Примак Петр Яковлевич и я, старший радист. Один спит, один слухач.

В эфире все закодировано, шифровки, открытых разговоров не вели. Наша дивизия имела позывной, скажем, «Береза». Через десять дней позывной менялся. У нас, радистов, тоже были личные позывные, по первым буквам наших имен, отчеств, фамилий — ПМЯ, ЛИС. Я был Лис.

Страх? Если бы я там был один, я бы, наверное, умер. Но я — часть силы. Это помогало. За нами стояла «Катюша». Ужас! Для нас ужас. А что по другую сторону чувствовали? Представить не могу. Такой грохот! На фронте привыкаешь ко всему. Нервная система была настроена на победу. Мы даже не болели. Видимо, чтобы быстрее победить. В воде, в холоде жили-воевали, а простуда не липла.

Недоедали. Продовольствие всегда задерживалось. То дороги разбиты, все в воронках, то что-то еще. У старшины на этот случай имелись сухари. Он делил их на кучки, комукал, а тот, кто отвернулся, говорил фамилии — поровну-то не разделишь. Шоколад?! Это во сне. Тушенка была, каши-концентраты. Сто грамм перед боем. Обычно с вечера старшина продукты выдавал — на завтра. Аппетит у всех был хороший. Молодые, на свежем воздухе. Ели-то норму, добавки «мама» не давала. Откуда?

О жизни после войны, как все будет, какой она будет, нет, не думали. Вот вечером привезут продукты — до утра не дотягиваем, съедаем. Почти все уничтожали. А рядом сидит «старичок», который почти год воюет. У него мешочек, он все сложил туда, немножечко хлеба себе отрезал, чайку с сахаром выпил… Почти весь паек у него остался на завтра. Он с хлебушком, селедкой или таранькой, а нам, соплякам из пополнения, только каша и чаек, остальное — за ним внаглядку. Жили сегодняшним днем. Не надеялись, что будем завтра.

Потом, правда, я взял пример со «старичков». Отрезал от нательной рубахи рукав, низ зашил — получился мешочек. И вот следующий паек — весь в мешочек и до утра в вещмешок, а себе после ужина кусочек хлеба и чаек. А днем я с хлебом и с рыбой…

В нашей роте связи меня звали Саша. Когда был пионервожатым до войны, тоже звали Сашей. 11 июля во время боя сержант Примак так и кричал: «Сашку ранило!» Кровь хлещет. Сделал то, чему учили: перетянул ремнем бедро, остановил кровотечение. Прибежал фельдшер, перевязал меня, вынес вглубь, к двуколкам — и на телеге отправил в медсанбат дивизии. Там рану почистили, наложили проволочную шину. И на полуторке, с другими ранеными, погнали в тыл, в город Ефремов.

И вот вам картина. Полевой госпиталь во фруктовом саду. Рядом с операционными столами траншеи, куда медперсонал мог прятаться во время бомбежки. Меня положили на стол, руки-ноги привязали, дали наркоз: «Считай!» А тут налет. Все медики — в траншею. А я куда? Привязанный, без наркоза. Когда бомбежка закончилась, врачи вернулись. Все нормально, я живой. Операция, гипс. И на вокзал.

13 июля, мой 20-й день рождения, я «отмечал» уже в Туле. Вокзал. Полно раненых. Идет формирование эшелонов санпоездов — в Новосибирск, Челябинск, Иркутск. Я туда не хотел. Хотел домой, в Оренбург. Но медсестра сказала, в Оренбург отправки нет. Рядом кто-то стонет, жалуется. А я решил, что буду терпеть. Через боль. Разговор завел с сестрой, даже песню спел — я всегда любил петь, с юности и до сих пор. И еще я мастер художественного свиста — да, редкий жанр. В общем, кто-то стонет, а я знай треплюсь. Сестра полистала мою историю болезни, увидела, что у меня сегодня день рождения, и спрашивает: «В Кисловодск поедешь? Кисловодск есть». Конечно, поеду, говорю, там тепло. Вот такой подарок она мне сделала!

Прибыл я в санаторий имени Карла Либкнехта. Все санатории, дома отдыха, пансионаты были переоборудованы под госпитали. Девяносто госпиталей! Два из них — женские. Мы туда допрыгивали на костылях, залезали на ограду и, как птички, щебетали.

Я и в Кисловодске песни пел и свистел — в клубе нашего санатория, в радиокомитете, в палатах для лежачих... Не один, а в составе бригады: тенор, бывший учитель, в ногу раненный, я и сестричка на аккордеоне. Я ж здоровый, хоть и на костылях. Бегал там по сопкам. Кисловодск, как и Владивосток, красивый город.

В мае 44-го меня комиссовали. Вернулся домой, в Оренбург. Образование ноль, школу-то до войны не успел окончить. Но по постановлению таким, как я, выдали аттестаты, чтобы мы могли дальше учиться. Может, из-за ранения, из благодарности врачам я выбрал профессию врача. Подал документы в Оренбургский мединститут. Его эвакуировали сюда из Харькова. В 1944-м как раз был первый набор.

Думал, не сдам экзамены. Но преподаватели все больше спрашивали про фронт, про ранение — я ж и тогда с палочкой ходил. Физик попросил нарисовать простейшую электросхему. Химик — написать формулу воды… 300 человек тогда поступало, и только 13 из них — мальчишки. В основном такие же, как я, инвалиды-фронтовики.

Зачислили меня на лечебный факультет. Я видел себя в будущем земским врачом, хотел уехать в село. Ассистировал на операциях и в родильных домах. По окончании учебы я, как инвалид войны и к тому же отличник, имел право выбора — можно было остаться в Оренбурге, на кафедре. Но тянуло посмотреть на Алтай. Я вычитал в энциклопедии, что там — советская Швейцария. Купил набор мединструментов, кучу книг по разведению пчел, кур, гусей. Уговорил человек 15 девчат, и мы поехали в Барнаул.

На селе места почему-то для врача не нашлось. Пригодился я в Рубцовске, на заводе «Алтайсельмаш». Пока не дали коммуналку, жил там, где работал, — в заводской медсанчасти. Днем принимал больных, а ночью спал на топчане. Чемодан, брюки, две рубашки, пальто, пара ботинок, думочка, книги и мединструмент. Вот и все в ту пору мое «приданое».

На нашу санчасть замыкались семнадцать сельских районов! День, ночь — идут больные. Не откажешь, ты ж врач. Так и крутился. Доставалось, конечно. Но было интересно. Я ни от чего не отказывался.

Правда, сам ходил холодный, голодный. 1949 год. Карточки отменили, а в очередях за хлебом стоять некогда. Хлеб можно было купить на базаре — по 60–100 рублей за буханку. Но моя зарплата — 450 рублей. На что жить-то?

После войны...

В рабочей столовой выдавали талончики, а по ним — суп «Полевой» без мяса, каша пшенная, ямочка в середине, туда ложечка растительного масла, кусочек хлеба, чай. Такой я стал доходяга — водило от голода. Ходил по коридору, держался за стенки, чтобы не упасть. И вдруг выдают мне в столовой через эту их «амбразуру» борщ, мосол с мясом, отбивную. «Это не мне», — говорю. Официантка: «Шеф сказал — вам». Я пытался отнекиваться. Неудобно… Пациенты некоторые тоже пытались меня подкармливать — несли домашние яйца, рыбу, даже хлеб иногда. Я не брал. Всем тогда трудно приходилось.

Но слух-то уже пошел, что молодой доктор совсем доходит. Вызвала меня начальница санчасти: «Исаак Семенович, будете в столовой пробу снимать. Такая теперь ваша обязанность». Так «на пробах» и выжил.

В 1951-м местный военком, гвардии полковник с громкой фамилией Скобелев — я у него на призывном пункте подрабатывал — сагитировал меня переехать на Дальний Восток. Мол, вышло постановление об укреплении рубежей Родины квалифицированными кадрами. Будешь военным врачом — черная флотская форма, клеши, море, высокая зарплата… Семьи у меня тогда еще не было — тоже плюс по этому постановлению.

...и сегодня

Убыл во Владивосток. Флот направил меня… в тайгу, где стройбат лес валил. В 1953-м на всю страну шумело «дело врачей». Вот и я едва не попал под раздачу. Сержант, которому я отказал в отправке в госпиталь, накатал на меня жалобу, мол, я врач-вредитель, хочу его погубить. По жалобе приезжал разбираться начальник стройуправления ТОФ, Герой Советского Союза, полковник Михаил Петрович Бараболько. В результате сержанта разжаловали в рядовые. А меня вскоре перевели во Владивосток, в одну из воинских частей в бухте Улисс.

У меня уже была семья, одна за другой родились дочки. Служил во флотском госпитале начальником рентгенологического отделения. В 1974-м демобилизовался. Работал в санатории «Амурский залив».

Война уже давно не снится. Столько лет прошло…

У меня сейчас дача — копаю, сажаю, окучиваю, полю, выкапываю и тащу домой. 30-й километр, не доезжая до Подгороденки. Добираюсь на автобусе или на «микрике». Чаще на «микрике», потому что в автобусе никто место не уступает. Все дачники, пенсионеры, все платят за проезд. Я и не претендую. Вижу, стоят в автобусе — я туда и не вхожу. Потому что мне неудобно тоже стоять и мозолить глаза. Поэтому еду на «микрике». Чего говорить об этом?

Нет, машину мы с дочкой не водим. У меня есть внук, 32 года, биолог, кандидат наук. Мне как ветерану положена машина. Наша, отечественная. Внук сказал: не бери. Лучше деньги — вместо машины можно было взять сто тысяч. Я и взял.

Я тут попадаю в такие условия… В апреле-мае, под День Победы, начинают везде приглашать. А у меня огород. Посадить надо, порыхлить, окучить, подвязать… Хоть разорвись.

Дочка Галина, с которой вместе живем, — врач, 66 лет, на пенсии. Другой, Серафиме, 65 лет, она тоже врач. Часто летает в Америку — там внучка, правнучка, правнук. Здесь у внука недавно родился сын — мой правнук.

Есть у меня еще младший брат Анатолий. Он с семьей живет в Израиле. Вообще нас у мамы было пятеро. Все — сыновья. Самый старший и самый младший умерли в голодные годы — в 21-м и 33-м. Средний, Вениамин, — летчик, пропал без вести в войну. Анатолий тоже воевал, был ранен в голову под Смоленском.

Был я у него в Израиле. Погостил немного — и обратно. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. Нет, в Израиль совсем не тянет. Хотя наших там — миллион!

Мы еще долго сидим с Исааком Семеновичем и перебираем его фотографии. От детских — как только сберег? — до современных, на которых он, неугомонный, красивый, седой, — на сцене и на параде, в дальних поездках по знаковым для войны городам.

Вот — посвященные ему стихи, вот — сочинение школьницы о боевом пути славного ветерана, вот — письменная благодарность И. С. Ланцману от высокого лица за участие в благотворительной акции…

Мне кажется, вся долгая, трудная и счастливая жизнь Исаака Семеновича — это и есть бесконечная благотворительная акция в пользу всех нас и страны. Взамен он ничего не ждет и не просит. Ну, разве помечтает об участке земли поближе к Владивостоку, чтоб не ездить к своим любимым грядкам так далеко. Помечтать-то хоть можно?

Скоро полковнику медицинской службы в отставке Исааку Ланцману вновь паковать чемодан и лететь за тридевять земель. Он отправится в Курск, где в составе небольшой делегации Владивостока примет участие в мероприятиях, посвященных 75-летию Курской битвы. Наденет парадную форму с наградами, где самой дорогой будет медаль «За отвагу». Встретится с другими участниками былого невиданного сражения. Выслушает громкие торжественные слова… Это все случится в августе, именно в этом месяце будут отмечать важную дату Великой Отечественной.

А завтра, 13 июля, дата у самого ветерана. У него день рождения — 95-й по счету. Поздравляем от всей души! Какие Ваши годы, дорогой Исаак Семенович!

Фото из личного архива И. С. Ланцмана

№ 449 / Наталья ОСТРОВСКАЯ / 12 июля 2018
 
По теме
Анонсы событий во Владивостоке на 11 июля - Vl.Ru 11:00 – Театр молодежи ( Светланская, 15а ) – спектакль «Аленький цветочек» ( билеты ). 18:00 – Городской дворец детского творчества ( Океанский пр-т, 43 ) – открытый урок по программированию.
10.07.2018
 
Горячая линия Роспотребнадзора в рамках акции «Дни открытых дверей для предпринимателей» - Ussurbator.Ru Территориальный отдел Управления Федеральный службы по надзору в сфере защиты потребителей и благополучия человека по Приморскому краю в г.Уссурийске 19 июля 2018 года с 09.00 до 16.
16.07.2018
 
 
Обсудили проблемы северян - Законодательное Собрание Развитие северных территорий, возрождение горнорудной промышленности, повышение качества жизни приморцев стали основными вопросами, которые обсуждались на встречах главы Приморского края Андрея Тарасенко,
14.07.2018
Традиционно из-за ремонта осложняется автомобильное движение. Фото: Сергей Тарасов - КП Владивосток Пока работы ведутся на двух правых полосах путепровода по направлению из города Василий Поликарпов Дорожные рабочие начали ямочный ермонт одной из основных магистралей Владивостока.
16.07.2018
 
фото Росконгресс На официальном сайте Международного дальневосточного морского салона – 2018, организатором которого выступает Министерство промышленности и торговли РФ, опубликована культурная программа.
14.07.2018 Деловой еженедельник Конкурент
Сегодня исполняется 95 лет со дня рождения великого российского характерного артиста Николай ГЕРАСИМОВ ОТ ПУГОНЬКИНА - К ПИРОЖКОВУ Михаил Пуговкин появился на свет в деревне Рамешки в Ярославской области,
13.07.2018 КП Владивосток
В галерее «Арка» открылась выставка «Корея: моя история» «Корея: моя история» — под таким названием в галерее «Арка» открылась фотовыставка,
12.07.2018 Новая газета во Владивостоке
Ринат Салихов и его команда - Уссурийская газета Коммунар В уссурийской ДЮСШ занимается более двух (!) тысяч детей. По итогам прошлого учебного года школа удостоилась звания лауреата - победителя Всероссийской выставки образовательных учреждений.
16.07.2018 Уссурийская газета Коммунар
самолет - Deita.Ru Источник изображения: «Deita.ru» Нескольких пьяных пассажиров сняли с ночного рейса из Уфы в Москву из-за неадекватного поведения, сообщает DEITA.RU по материалам «Интерфакса».
16.07.2018 Deita.Ru
С кем смотрел исторический матч Станислав Черчесов Кира БУЛЫЧЕВА В последний месяц наши звёзды чаще встречались на футбольных матчах, чем на светских премьерах.
16.07.2018 КП Владивосток
Источник изображения: администрация Владивостока Глава Владивостока Виталий Веркеенко проехал по всем магистралям приморской столицы, проведя инвентаризацию дорог,
15.07.2018 Deita.Ru